Квартира досталась Валерии от родителей — те разменяли большую трёшку, когда дочь собралась замуж, и отдали ей двушку в кирпичном доме на тихой улице. Хороший район, третий этаж, окна во двор с тополями. Валерия вложила в ремонт несколько лет накоплений, делала всё с умом — не роскошно, но добротно. Светлые стены, нормальная плитка, встроенная кухня. Каждый угол выбирала сама.
Дмитрий въехал после свадьбы. Своего жилья у мужа не было — снимал комнату до знакомства с Валерией, потом переехал к ней. Жилищный вопрос решился сам собой, без долгих обсуждений. Дмитрий был человеком необидчивым и практичным — понимал, что ему повезло, но и чужим себя в этой квартире не чувствовал. Валерия ценила это в муже. Никаких претензий на собственность, никаких разговоров про то, кому что принадлежит. Просто жили.
Марина Леонидовна появлялась у них в гостях раз в месяц, иногда реже. Приезжала в субботу, обедала, смотрела телевизор, к вечеру уходила. Женщина она была негромкая — не лезла в чужие дела, не критиковала, как Валерия готовит или убирает. Со свекровью сложились отношения ровные, без теплоты, но и без трения. Валерия считала это вполне приемлемым результатом.
Марина Леонидовна жила одна в однокомнатной квартире на другом конце города. Муж умер несколько лет назад, дочь жила в другом регионе. Дмитрий звонил матери раз в неделю, иногда заезжал. Всё было устроено нормально — каждый на своём месте, никто никому не мешал.
Поэтому когда в марте Дмитрий сказал за ужином, что мама хочет приехать пожить немного, Валерия не насторожилась. Немного — это немного.
— Что случилось? — спросила Валерия.
— Да ничего особенного. Говорит, одной тяжело стало. Ремонт в подъезде, шумно, нервы. Хочет немного сменить обстановку.
— Понятно. Надолго?
— Ну, недели две, наверное. Может, три. Отдохнёт и уедет.
Валерия кивнула. Три недели — не срок.
— Хорошо, — сказала Валерия. — Пусть приезжает.
Марина Леонидовна приехала в пятницу вечером. Дмитрий встретил мать на машине. Валерия к этому времени успела убрать квартиру, приготовила свежее постельное бельё, положила на тумбочку запасное полотенце — всё как надо.
Свекровь вошла с двумя большими сумками и одной поменьше. Не чемодан — сумки. Валерия мысленно отметила это, но не придала значения: у людей разные привычки, не все ездят с чемоданами.
— Валерочка, спасибо, что приняли, — сказала Марина Леонидовна, снимая пальто. — Я ненадолго, не беспокойтесь.
— Всё нормально, располагайтесь.
Первые дни шли тихо. Марина Леонидовна просыпалась поздно, завтракала сама, не мешалась под ногами. Смотрела телевизор в гостиной, звонила подруге, иногда выходила в магазин. Валерия уходила на работу, возвращалась — свекровь сидела на диване или на кухне с чаем. Вполне терпимо.
На пятый день Валерия заметила, что в ванной появились новые полочки. Небольшие, пластиковые, с присосками — на них стояли кремы, шампунь, какие-то баночки. Ванная сразу стала тесноватой. Валерия промолчала — ладно, человеку нужно куда-то вещи положить.
На седьмой день в шкафу в коридоре появился ещё один ряд одежды — пальто, кофты, что-то в пакете. Дмитрий явно помог маме разместить вещи, пока Валерия была на работе.
На девятый день Марина Леонидовна переставила вазу в гостиной. Не убрала — просто сдвинула к краю и поставила на её место свою маленькую статуэтку, которую привезла из одной из сумок. Фарфоровая кошка, довольно безвкусная. Валерия вернулась с работы, увидела это, поставила вазу обратно. Ничего не сказала.
Но внутри что-то щёлкнуло.
Она дождалась вечера, когда Марина Леонидовна ушла к себе, и спросила мужа:
— Дима, мама скоро уезжает?
— Ну, не знаю точно. А что?
— Уже почти две недели. Ты говорил — три от силы.
— Она ещё не отдохнула нормально. — Дмитрий переключил канал. — Ты же видишь, ей тут хорошо. Дай человеку прийти в себя.
— Я дала. Но мне нужно понимать сроки.
— Валерия, ну что ты как будто гостей принять не можешь. Это моя мать.
Валерия промолчала. Разговор закончился, не начавшись.
Прошла ещё неделя. Марина Леонидовна явно не торопилась. Обживалась — и это слово подходило точнее всего. Она принесла из сумки вязаный плед и накрыла им кресло в гостиной — то самое, которое Валерия выбирала в мебельном магазине два года назад. Плед был бежево-коричневый, в квартире смотрелся чужеродно. Принесла свою кружку — большую, с надписью. Поставила на кухонную полку рядом с остальными, но чуть выдвинутую вперёд, будто главную.
Мелочи. Каждая по отдельности — ерунда. Вместе они складывались в картину, которую Валерия пока не могла назвать вслух, но ощущала отчётливо…
